Не знаю… Не уверен, что правильно понял это стихотворение…

Владимир, а вот 千鍾 — почему Вы выбрали «тысяча чарок»? 鍾 чжун (мера измерения в 6 斛 и 4 斗, около 660 л). Может быть, он накопил всякого съедобного добра достаточно, чтобы расслабиться? Или, быть может, он взирает ретроспективно на тысячу прошедших часов ( в смысле, прожитое время)?

В БКРС (да и в Байду также) есть такое толкование 千鍾 : 指优厚的俸禄 (то есть, указание на высокое жалование). Лу Ю, насколько я понял, был серьезным государственным деятелем, и вряд ли предавался длительным запоям, в отличие от некоторых других древне-китайских товарищей. Как мне кажется, в этой строке он говорит о том, что стремление к материальным богатствам отныне представляется ему ничтожным (тысяча чжун теперь — как один волосок), и смотрит он на это с пренебрежением:
轻官 презирать чиновную карьеру

Владимир, я прочел дискуссию на Полушарии. Не знаю, добровольно ли автор стиха ушел в отставку (вполне возможно и такое), но то, что он переосмыслил кое-что — вне всякого сомнения. К чему старику на склоне лет все эти тысячи чжун?

Моя версия такая:
Постиг бытия эфемерность.
Пресытился дутою славой.
В прошлое гляну — и тысячи чжун словно волос легки.
Отныне в душе — безмятежный покой, тишина.

Любо мне сосен шуршанье.
Люб голосок родника.
Сочиняю для сольного циня — да кто бы внимательно слушал…
Над рекою пустынной осенняя светит луна.

Честно скажу, что мне не слишком понятно, зачем в стихе 问俗. Комментатор приводит цитату из конфуцианского трактата «Ли цзи» 礼记: 入国而问俗 – «придя в государство, спроси о нравах-обычаях», но контекст мне не ясен: то ли чиновники и свита, спрашивая о нравах всех встречных подряд, придут в место, где живут святые подвижники, то ли это узнавание нравов является необходимым условием для проникновения в это место… Какие будут мнения?

Исключительно из комментария, Владимир. Термина 役吏 я не нашел, но 吏 при Тан видимо действительно обозначали именно мелких чиновников. Т.е. 从官 используют, привлекают (役) еще более мелких 吏, как утверждает комментарий, потому, что 须听从上官差遣. Как то так.

Теперь я удивляюсь, Владимир))) Уж с чем проблем в танском Китае не было, так это с четким ранжированием чиновников, как по службе, так и по «табели о рангах». У каждого мало мальски крупного чиновника (начиная, скажем, с главы уезда) были непосредственные помощники (чэн), писари, приставы и т.д. Они, собственно и составляли его свиту (особенно в случае выезда), что уж говорить о главах округов, провинций, и столичных деятелях…

За все стихи Вана так сразу не скажу ))), а что касается конкретного стиха, полагаю, что в 1-м двухстрочии идет противопоставление 2-х миров: здесь в монастыре так клево — тишина и покой, а за его пределами мелюзга чиновная суетится, мирскую пыль поднимает. А во 2-м Ван предсказывает, что когда-нибудь это крапивное семя попадет в обитель истинных людей, раскается и захочет приникнуть…

Вряд ли экскурсия. Полагаю, что Ван, будучи в монастыре, просто вспоминает чиновничью жизнь по контрасту с окружающим его покоем. Тут ведь вот какое дело — он всю жизнь сам был мелким чиновником, «поднимал мирскую пыль», а этот стих написал и вовсе в непростое для себя время. Его, после нескольких лет службы помощником начальника уезда в Цзяннине (совр. Нанкин), опять понизили в приставы «вэй» и отправили в тьмутаракань на юг. Самое время подумать о возвышенном и высказать свое «фи» карьерным чаяниям, и бюрократической системе в целом.

Что касается развития, то просто помните, что мы имеем дело с очень лаконичным языком, да еще ограниченным жесткой поэтической формой . Вторая строка вполне развивает первую, просто читаться это должно как-то так: [здесь] в горном монастыре…….[а там, за его пределами] чиновники……
Неизбежно приходится включать воображение, иначе стих так и останется не до конца понятным. Впрочем, излишнее воображение тоже может быть опасно))). Еще одно прокрустово ложе переводчика.

Владимир, мы как-то по новой все начали: откуда опять взялись таинственные 役吏? Комментарий однозначно определяет 役 как глагол 役使, со всеми вытекающими отсюда последствиями, т.е. создает ощущение суеты, а не смирения страстей. Да и последующие строки становятся более логичными. Сейчас суетятся, потом придут в обитель бессмертных и т.д. Не нужно загонять стих в совсем уж жесткую, не корректируемую схему, тем более — это четверостишие, где 1 строка играет роль двухстрочия в классическом уставном восьмистишии.

Евгений, мне кажется, что в первом четверостишии не очень понятно, где «там»? Если речь о блаженной стране Персикового источника, то не совсем правильно говорить о её жителях в сослагательном наклонении — они же ушли из Улина, т.е., не стерпели его «грязь и позор».
Потом, «с родины» звучит, мне кажется, не очень благозвучно.
В заключительной строке в оригинале ничего не говорится о «любви», ведь 通问 это просто «ходить в гости, наведываться друг к другу»…

Владимир, спасибо. 不与 — «не одобрять, отвергать» переведено «не любят». А вообще все абсолютно верно написали, неясных мест в этом стихе, в общем то нет, все искажения исходного текста — от попытки его версификации, что-то интересно мне стало переводить в рифму, хотя это и бьет по точности. Надо будет еще покрутить на свежую голову.

Владимир, я тоже изумлён: каким образом лирический герой заставил людей изумиться?

Да, Владимир, все верно. В «Персиковом источнике сказано»: «Увидев рыбака, эти люди очень ему удивились и спросили, откуда и как он явился». Все 3 стиха цикла так, или иначе связаны с «Персиковым источником» Тао Юаньмина.